Кому принадлежит чайхона 1. А почему не летом? Не успели? О смерти Алексея Горобия и конце гламура

В начале

До ресторанов Тимур Ланский был клубмейкером - вместе с Алексеем Горобием открывал клуб «Пентхаус» в саду «Эрмитаж» в 1994 году, участвовал в организации «Гагарин-пати» и прочих больших исторических рейвов.

Все мои друзья ходили в английскую спецшколу. Они еще при советской власти были утюгами, но я не фарцевал - я по культурной линии шел. Учился на режиссера театрализованных представлений в Институте культуры, однокурсниками были Сережа Лисовский, Леня Агутин, Катя Стриженова. В студенческие годы стал подшабашивать организацией концертов - «Крематорий» делал, «Альянс», «Вежливый отказ», «Чудо-юдо».

У меня были разные партнеры. Пока «Чайхона» была ржавая такая тележка, которую надо было в горку тащить, я ее тащил. А ребята участвовали так, будто в поиске еще находились: может, что еще поинтереснее найдется. Когда тележка стала превращаться в карету - причем не скорой помощи, а в тюнингованный «брабус», - им захотелось порулить самим, покататься, зарабатывать больше денег.

Мы с ними не общаемся. Раньше между нами действовало джентльменское соглашение, которое регулировало расстояние между ресторанами, - сейчас его уже нет. Я ни разу не был в их ресторанах и отказываюсь про них говорить. У нас разный логотип: у меня чайник с короной, внутри которой написано «Ч№ 1». А у них просто - «Чайхона № 1». Хотя, если говорить юридическим языком, это является частью нашего товарного знака. Думаю, нет примеров в мировой ресторанной индустрии - происходит прижизненная эксплуатация легенды. Однако я не считаю корректным что-то говорить про них.

О смерти Алексея Горобия и конце гламура

Горобий вернулся в сад «Эрмитаж» в 2006 году с клубом «Дягилев», и это был пик московского шика нулевых. Спустя 2 года клуб сгорел, а Алексей Горобий запустил еще несколько менее удачных проектов. 24 декабря 2014 года Горобий во время путешествия по Латинской Америке.

Сейчас все, у кого ни спроси, говорят, что «Дягилев» был клубом-эпохой, на нем московский гламур пика достиг. После пожара Леша потерял ощущение реальности. От него ждали масштабного проекта, а то, что они в итоге открыли на Мантулинской, - уже маньеризм какой-то. Еще и экономическая ситуация, кризис, вкусы поменялись. Люди разучились миллионы тратить.

В 1990-е мы были очень близкими друзьями с Горобием, все прошли - и стрелки, и угрозы, когда в наш «Пентхаус» народ хлынул. Со временем мы не то что мы перестали общаться - просто тогда фейсбука не было. Я вам больше скажу: у него вообще друзей мало оказалось. Когда нужно было ту печальную миссию выполнять по доставке Лешиного тела, то мало нашлось готовых помочь. У меня в глубине души надежда остается, что вся эта смерть - это постановка Лешина.

Новые рестораны "Чайхона N1" в Москве открываются, кажется, на каждом шагу. Их запускают основатели сети, несколько лет назад разделившие бизнес пополам. Став конкурентами, предприниматели испортили отношения, но получили стимул для бурного роста.


Текст: Ксения Шамакина


"Мы сейчас хищники, боремся друг с другом за клиента. Поэтому наш конкурентный тандем далеко опережает другие сети, находящиеся в расслабленном состоянии",— рассуждает основатель "Чайхоны N1" Тимур Ланский.

В первые десять лет работы владельцы "Чайхоны N1" открыли девять ресторанов. За последние четыре года увеличили сеть в четыре раза: сейчас в Москве и Подмосковье работают 36 ресторанов, это крупнейшая узбекская сеть в России.

Заведения под вывеской "Чайхона N1" параллельно открывают две независимые друг от друга команды: в 2010 году основатели сети Тимур Ланский и братья Алексей и Дмитрий Васильчуки разошлись и начали развивать две новые сети под старым брендом.

В голосовании на сайте журнала TimeOut за лучшую сеть ресторанов узбекской кухни 2013 года "Чайхона" Тимура Ланского набрала 79 008 голосов, "Чайхона" Васильчуков получила на один голос меньше. TimeOut объявил победителями обе "Чайхоны", потому что у сети "Бабай Клаб", показавшей третий результат, голосов было почти в десять раз меньше. "Эти люди — выдающиеся рестораторы, и у них выдающиеся сети",— говорит гендиректор компании "Яхно Project" Денис Яхно.

Но, увидев друг друга на улице, выдающиеся рестораторы не поздороваются.

Из юрты в Mercedes


"Когда люди из Узбекистана заходят в нашу "Чайхону", они, конечно, удивляются: "Что это за вещи? Откуда вы их взяли? У нас такого нет"",— рассказывает Тимур Ланский. Он оглядывает свой ресторан, поднимает чайную кружку и сахарницу: "Только эти предметы привезены из Узбекистана, все остальное оформление — просто в восточном стиле, это я сам придумал".

По национальности Тимур Ланский наполовину узбек, а по образованию — режиссер театрализованных представлений. После Московского государственного института культуры он работал на "Мосфильме", ставил массовые сцены и делал декорации. В середине 1990-х Ланский с партнерами открыл в Москве ночные клубы Penthouse (в саду "Эрмитаж") и "Аэроданс". В 2000 году он решил соединить ресторан узбекской кухни, которая в Москве была тогда диковинкой, с клубной лаунж-зоной, где можно расслабиться. Ланский открыл стилизованный под юрту ресторан на Рублевке. "Юрта" стала популярной у богатых москвичей. На открытие второго заведения нужны были деньги, и Ланский пригласил в качестве партнеров братьев Васильчуков, знакомых бизнесменов, с которыми он "ездил на охоту и ходил в баню". "Они производили впечатление надежных партнеров",— вспоминает Ланский. Первый ресторан под вывеской "Чайхона N1" партнеры открыли в 2001 году в саду "Эрмитаж", второй — в 2002 году в парке Горького. Первое время рестораны работали только летом, с 2003 года перешли на круглогодичный режим. В 2005-м партнеры запустили три новых заведения. Но быстро масштабировать проект не удавалось.

Азиатские корни. Тимур Ланский продолжает концепцию "восточных" ресторанов, которую он придумал в 2000 году

"Открывать первые рестораны было очень тяжело,— вспоминает Ланский.— Мы строили без проектов: я рисовал на стенах мелом, где какая отделка должна быть. И ездил на рынок за каждым гвоздиком, чтобы сэкономить". Алексей Васильчук иногда сам жарил в саду "Эрмитаж" шашлыки. В компании Тимур отвечал за общую концепцию и оформление, Алексей — за персонал и кухню, Дмитрий — за инвестиции. "Тогда "Чайхона" была ржавой тачкой, которую надо было катить в гору,— сравнивает Ланский.— Только году в 2006-м она превратилась в тюнингованный Mercedes, и, чтобы ехать в нем с горки, выстроилась очередь инвесторов". Как и многие ресторанные проекты, "Чайхона" росла на деньги сторонних инвесторов, которые получали долю от прибыли.

Свобода выбора


Накануне нового 2010 года братья Васильчуки объявили Ланскому, что делят сеть пополам (одна часть им, другая Тимуру) и начинают работать отдельно друг от друга. "Для меня это был серьезный и неожиданный удар,— говорит Ланский.— Нас связывал не только бизнес, но и близкие человеческие отношения".

Алексей Васильчук утверждает, что причиной разрыва были разные взгляды партнеров на развитие компании: "Ручное управление, которое было в компании, не могло привести нас к большим успехам. Мы хотели экспериментировать с форматом и меню, но положение не менялось". Алексей в 2007 году окончил программу EMBA в МИРБИС и стремился к переменам, но понимания со стороны Тимура не встретил. Ланский же говорит, что разногласия между ними были надуманными, а причину разрыва видит в жадности компаньонов: "Чем меньше партнеров в деле, тем больше денег можно разделить".

В конце 2009 года сеть состояла из девяти ресторанов. Алексей Васильчук поделил их на два примерно равных по стоимости пула — из четырех и пяти ресторанов — и предложил Ланскому выбрать. "Да, у меня был выбор,— подтверждает Ланский.— Но это все равно что призыв в армию. Тебе говорят: "Выбирай, куда: в десант или в морпехи". А ты никуда не хочешь". Ланский в итоге выбрал четыре ресторана, зато один из них был в саду Эрмитаж.

Из-за бренда не спорили. Чайхана — это чайная в Средней Азии, и это слово нельзя зарегистрировать как товарный знак, как нельзя зарегистрировать слово "ресторан" или "кафе". Есть проблема и с "N1": Роспатент не разрешает регистрировать слова, обозначающие превосходство услуги: "лучший", "самый вкусный", "N1" и так далее.

Фактически патентом защищено только графическое начертание этих слов. Это начертание по договоренности используют обе новые сети. Фирма, которая владеет патентом, ООО "Сеть ресторанов "Чайхона N1"", принадлежит им на паритетной основе.

У сетей есть общий сайт — Chaihona.com. Там указаны адреса всех ресторанов под вывеской "Чайхона N1", публикуются их новости. Если кликнешь на баннер в левой части экрана, переходишь на сайт ресторанов Ланского — Chaihona1.ru, если нажмешь на баннер справа — на сеть Васильчуков Chaihona.ru.

Территорию для дальнейшего развития бывшие компаньоны не делили: каждый может открываться как в Москве, так и в любом другом городе. Только в столице они определили минимальную дистанцию между новыми ресторанами: в пределах Садового кольца — 1 км, вне его — 2 км.

Во время раздела стороны условились принимать дисконтные карты друг друга, чтобы клиенты не путались. Но в середине февраля этого года в ресторанах Васильчуков перестали принимать карты сети Ланского, выпущенные после 2010 года, а вместо них предлагают дать свою, рассказывает Ланский. Хотя большинство клиентов вряд ли знают о "разводе" партнеров и воспринимают разные "Чайхоны" как одну сеть.

По-доброму развестись не удалось.

Узбекская ситуация

Антон Винер и Владимир Шерман несколько лет независимо друг от друга открывали в Москве и области узбекские рестораны "Урюк / Хивинская чайхана" (сейчас их 23). По договоренности оба ресторатора могли использовать одну вывеску. Но сети были автономны: разные сайты, разные меню. Только расстояние между ресторанами должно было составлять не меньше 5 км. В прошлом году сети начали объединение.

Битва чайников


Когда Тимур Ланский в 2011 году придумал новый логотип и на фасаде своих ресторанов начал изображать чайник с надписью внизу Made by Timur Lansky, Васильчуки в ответ выпустили рекламу, где этот чайник перечеркнут. Ланский обиделся и стал выдавать стажерам значок с перечеркнутым чайником: "Данный сотрудник или коллектив еще не достиг зачетного звания ударника чайханского труда или был лишен этого почетного звания",— говорится в рекламной листовке сети.

Знак чайника Ланский зарегистрировал на себя лично и сейчас думает о том, чтобы подать в суд на Васильчуков, которые его товарный знак используют так неуважительно. Надпись Made by Timur Lansky бизнесмен добавил, чтобы история с разделом сети не повторилась.

После раздела Ланский продолжает привлекать для развития сети инвесторов, но продает им небольшую долю. Сейчас у него 15 инвесторов. Запуск ресторана площадью около 1 тыс. кв. м стоит от $2 млн. Флагманская "Чайхона" обошлась в $5 млн.

Заведения Ланского окупаются за два-три года, рассказывает инвестор сети Анатолий Поляновский: "Мне предлагают инвестировать и в другие ресторанные проекты, но нигде нет такой рентабельности, как в "Чайхоне" (до 30%, по расчетам СФ ). Кроме того, все проекты сети успешны". Вообще-то рестораны сети в саду "Эрмитаж" и Парке Горького перестали работать, но по инициативе администраций парков.

За пределами Москвы Ланский хочет развиваться по франчайзингу. Паушальный взнос за его франшизу стоит $250 тыс. (у "Урюка" — $150 тыс.). Бизнесмен сразу просит заплатить вперед роялти в размере $250 тыс. Пока на эти условия согласился только один франчайзи в Воронеже.

После 2010 года Ланский открывает рестораны в обновленном формате. "Раньше у нас все было самодеятельно сделано,— признается он.— Теперь есть типовая концепция". Такой подход делает все заведения похожими друг на друга ("посетители должны чувствовать, что они в одной системе") и позволяет запускаться за четыре месяца. Ланский продолжает делать акцент на восточный стиль своих ресторанов. У Васильчуков ставка на фьюжн.

2,5 тыс. кв. м занимает самый большой ресторан "Чайхона N1" братьев Васильчуков. Площадь самого маленького — 700 кв. м

Make plov, not war


"Made in Uzbekiston", "Make plov, not war" — надписи на стенах в ресторанах Васильчуков. "Накормит" написано на футболках официантов, "Напоит" — у барменов, "Доставит" — у курьеров. После раздела сети Васильчуки стали активно экспериментировать и внедрять понравившиеся фишки. "Все нововведения, которые появляются под брендом "Чайхона N1", принадлежат им",— говорит Денис Яхно.

Те рестораны, что достались братьям "в наследство", как выражается Алексей, он переделал: изменил интерьеры так, чтобы у каждого было свое лицо. Дизайн-проект каждого нового ресторана теперь разрабатывается индивидуально. "Чайхона" в Аптекарском огороде выглядит как "загородный дом пожилого академика-ботаника, который любит путешествовать по странам Востока и привозит оттуда диковинные вещицы". Ресторан на Соколе, открывшийся в марте, оформлен в стиле "советское luxury". Такой подход к открытию требует времени: от идеи до запуска проходит минимум полгода.

В меню Васильчуков стало больше русских и европейских блюд, с меню Ланского оно теперь совпадает только на 60%. Во многих ресторанах есть большая детская зона, в некоторых работают концертные площадки, где выступают современные российские и зарубежные артисты: "Город 312", Nina Karlsson, британская певица Sonique. Алексей Васильчук, называющий себя православным человеком, приглашает "Калинов мост", Инну Желанную. Показательно, каких финалистов телеконкурса "Голос" рестораторы позвали к себе выступать накануне нового 2014 года. У Тимура Ланского пела узбечка Наргиз Закирова, Васильчуки пригласили Тину Кузнецову, которая исполняет русский фольклор.

Оборот некоторых ресторанов после модернизации вырос в три раза, утверждает Алексей Васильчук. Ланский говорит, что в его ресторанах выручка за это время увеличилась примерно в полтора раза. За четыре года Ланский запустил восемь новых ресторанов, Васильчуки - 21. Дело в том, что Васильчуки, как и Ланский, открывают заведения на деньги инвесторов, но дают им большую долю в своих ресторанах, гибче подходят к выбору партнеров. По данным "СПАРК-Интерфакс", в операционных компаниях ресторанов Ланскому обычно принадлежит 80%, Васильчукам — 50%.

В чужие руки

В 2010-м Тимур Ланский вместе с ресторатором Александром Оганезовым запустил Room Cafe на 1-й Тверской-Ямской. Однако в конце 2012 года они решили отдать кафе под управление другим рестораторам — Ginza Project. "У них очень серьезная клиентская база и хорошо поставлен промоушн заведений,— объясняет Ланский.— Мы решили поэкспериментировать, посмотреть, насколько такое сотрудничество может быть взаимополезным". Кафе теперь называется Double Dutch, его показателями Ланский и Оганезов довольны.

Хищная чайхона


По данным участников рынка, ежемесячная выручка ресторана Васильчуков на Мичуринском проспекте — до 60 млн руб. при среднем чеке 1,2 тыс. руб. У ресторана Ланского на Тверской-Ямской — до 40 млн руб. при сопоставимом чеке. "У обеих сетей немыслимые обороты, большинство конкурентов не могут в них поверить,— говорят Яхно.— Их выручка в три-четыре раза выше, чем у среднего московского ресторана".

После раздела владельцы "Чайхоны N1" стали запускать рестораны азиатской кухни под другими брендами: Васильчуки открыли "ПанАзиат", Ланский — "Тамерлан".

Однако сети под новыми брендами не "взлетели": а главным брендом для них по-прежнему остается "Чайхона N1". Алексей Васильчук считает, что в Москве можно открыть до 50 ресторанов под этой вывеской.

До насыщения рынка осталось немного — в столице сейчас работают 36 ресторанов "конкурентного тандема", а открывать новые заведения становится все труднее. "Арендодатели знают ситуацию с нашим брендом и завышают цену, угрожая, что, если помещение не возьмем мы, возьмут соперники",— жалуется Ланский.

В апреле бывшие компаньоны впервые выйдут за пределы Москвы и области: Васильчуки запускают "Чайхону" в Санкт-Петербурге, Ланский — в Сочи. Потом обе стороны собираются открыть рестораны в Воронеже. Битву за Москву, очевидно, выиграли Васильчуки, начинается битва за Россию.

Елена Перепелица, генеральный директор компании "Ресткон":

— Алексей и Дмитрий Васильчуки сейчас двигаются в правильном направлении. Во-первых, они расширяют свою аудиторию, во-вторых, постоянно предлагают клиентам что-то новое: новых артистов, новые блюда, новые интерьеры. Если этого не делать, то в сеть будет ходить консервативная публика, а она и к расходам относится консервативно: старается много не тратить.


Кухне.

По состоянию на октябрь 2013 года сеть насчитывает 40 ресторанов и входит в состав холдинга , включающего в себя компанию «Рестораны Тимура Ланского», сеть итальянских ресторанов «Mi Piace», авторское кафе «Zupperia», арт-кафе «Room Cafe» и «Honest», и является крупнейшей узбекской сетью в России .

Энциклопедичный YouTube

    1 / 1

    Тимур Ланский, владелец компании Чайхона №1

Субтитры

История

Основателем и идейным вдохновителем бренда стал Тимур Ланский . Первый ресторан «Чайхона № 1» был открыт в 2000 году в поселке Жуковка на Рублево-Успенском шоссе . На этот момент Т. Ланский уже был известным московским продюсером и создателем популярных клубных проектов: «Гагарин-Party» , «Penthouse» (1994) , «Аэроденс» (1995-1996), «Ангелы» (1998-1999) . Он также является совладельцем сети итальянских ресторанов «Mi Piace» и имеет долевое участие в других известных ресторанных проектах . Позже он привлёк к сотрудничеству братьев Алексея и Дмитрия Васильчуков. С 2004 года к работе над проектом присоединились шеф-повар Шамсиддин Камалов и бренд-шеф Сергей Сущенко.

В результате разделения права на использование бренда остались и у Ланского, и у Васильчуков, но некоторые признаки различия всё же существуют. В частности, логотип группы «Чайхона Ланского» кроме надписи «Чайхона № 1» содержит изображение чайника с подписью «Made by Timur Lansky» .

Интерьер

Интерьер ресторанов сети «Чайхона № 1» создаёт условия для отдыха, атмосферу расслабленности. Однако после раздела бизнеса в 2010 году интерьер-решение несколько изменилось. Рестораны Тимура Ланского выдержаны в едином восточном стиле и сохраняют все ключевые элементы авторского дизайна Ланского. Рестораны «УК-Проджект» отличаются индивидуальным подходом к каждому заведению, причём некоторые из заведений могут быть названы восточными только условно .

Почти во всех ресторанах Васильчуков есть большие детские зоны и специальное детское меню. В большинстве ресторанов Васильчуков работают музыкальные площадки. В качестве приглашенных музыкальных гостей выступают известные российские и зарубежные артисты. Например, группа

Россия : Москва Сайт

По состоянию на октябрь 2013 года сеть насчитывает 40 ресторанов и входит в состав холдинга , включающего в себя компанию «Рестораны Тимура Ланского», сеть итальянских ресторанов «Mi Piace», авторское кафе «Zupperia», арт-кафе «Room Cafe» и «Honest», и является крупнейшей узбекской сетью в России .

История

Основателем и идейным вдохновителем бренда стал Тимур Ланский . Первый ресторан «Чайхона № 1» был открыт в 2000 году в поселке Жуковка на Рублево-Успенском шоссе . На этот момент Т. Ланский уже был известным московским продюсером и создателем популярных клубных проектов: «Гагарин-Party» , «Penthouse» (1994) , «Аэроденс» (1995-1996), «Ангелы» (1998-1999) . Он также является совладельцем сети итальянских ресторанов «Mi Piace» и имеет долевое участие в других известных ресторанных проектах . Позже он привлёк к сотрудничеству братьев Алексея и Дмитрия Васильчуков. С 2004 года к работе над проектом присоединились шеф-повар Шамсиддин Камалов и бренд-шеф Сергей Сущенко.

В результате разделения права на использование бренда остались и у Ланского, и у Васильчуков, но некоторые признаки различия всё же существуют. В частности, логотип группы «Чайхона Ланского» кроме надписи «Чайхона № 1» содержит изображение чайника с подписью «Made by Timur Lansky» .

Интерьер

Интерьер ресторанов сети «Чайхона № 1» создаёт условия для отдыха, атмосферу расслабленности. Однако после раздела бизнеса в 2010 году интерьер-решение несколько изменилось. Рестораны Тимура Ланского выдержаны в едином восточном стиле и сохраняют все ключевые элементы авторского дизайна Ланского. Рестораны «УК-Проджект» отличаются индивидуальным подходом к каждому заведению, причём некоторые из заведений могут быть названы восточными только условно .

Почти во всех ресторанах Васильчуков есть большие детские зоны и специальное детское меню. В большинстве ресторанов Васильчуков работают музыкальные площадки. В качестве приглашенных музыкальных гостей выступают известные российские и зарубежные артисты. Например, группа «Город 312» , Nina Karlsson , британская певица Sonique . Triangle Sun и многие другие.

Музыкальная составляющая является важной частью создания фирменной атмосферы в ресторанах сети «Чайхона № 1». Перед Новым Годом 2014 были приглашены участники проекта «Голос» как в ресторан Ланского, так и в ресторан «УК-Проджект».

Меню

Основу меню «Чайхоны № 1» составляют блюда среднеазиатской кухни. В ресторанах «УК-Проджект» подают блюда узбекской, европейской и русской кухонь, а в «Ресторанах Тимура Ланского» - среднеземноморские блюда, русские, индийские, китайские и блюда других кухонь народов мира.

Ланский в течение нескольких лет ездил по странам бывшего СССР и собирал рецепты лучших блюд народов бывшего Советского Союза для меню своих ресторанов. Впоследствии он выпустил книгу под названием «Чайхона № 1. Книга рецептов Тимура Ланского» .

Напишите отзыв о статье "Чайхона №1"

Примечания

Ссылки

Отрывок, характеризующий Чайхона №1

– Болконский, Болконский! Не слышишь, что ли? Иди скорее, – кричал он.
Войдя в дом, князь Андрей увидал Несвицкого и еще другого адъютанта, закусывавших что то. Они поспешно обратились к Болконскому с вопросом, не знает ли он чего нового. На их столь знакомых ему лицах князь Андрей прочел выражение тревоги и беспокойства. Выражение это особенно заметно было на всегда смеющемся лице Несвицкого.
– Где главнокомандующий? – спросил Болконский.
– Здесь, в том доме, – отвечал адъютант.
– Ну, что ж, правда, что мир и капитуляция? – спрашивал Несвицкий.
– Я у вас спрашиваю. Я ничего не знаю, кроме того, что я насилу добрался до вас.
– А у нас, брат, что! Ужас! Винюсь, брат, над Маком смеялись, а самим еще хуже приходится, – сказал Несвицкий. – Да садись же, поешь чего нибудь.
– Теперь, князь, ни повозок, ничего не найдете, и ваш Петр Бог его знает где, – сказал другой адъютант.
– Где ж главная квартира?
– В Цнайме ночуем.
– А я так перевьючил себе всё, что мне нужно, на двух лошадей, – сказал Несвицкий, – и вьюки отличные мне сделали. Хоть через Богемские горы удирать. Плохо, брат. Да что ты, верно нездоров, что так вздрагиваешь? – спросил Несвицкий, заметив, как князя Андрея дернуло, будто от прикосновения к лейденской банке.
– Ничего, – отвечал князь Андрей.
Он вспомнил в эту минуту о недавнем столкновении с лекарскою женой и фурштатским офицером.
– Что главнокомандующий здесь делает? – спросил он.
– Ничего не понимаю, – сказал Несвицкий.
– Я одно понимаю, что всё мерзко, мерзко и мерзко, – сказал князь Андрей и пошел в дом, где стоял главнокомандующий.
Пройдя мимо экипажа Кутузова, верховых замученных лошадей свиты и казаков, громко говоривших между собою, князь Андрей вошел в сени. Сам Кутузов, как сказали князю Андрею, находился в избе с князем Багратионом и Вейротером. Вейротер был австрийский генерал, заменивший убитого Шмита. В сенях маленький Козловский сидел на корточках перед писарем. Писарь на перевернутой кадушке, заворотив обшлага мундира, поспешно писал. Лицо Козловского было измученное – он, видно, тоже не спал ночь. Он взглянул на князя Андрея и даже не кивнул ему головой.
– Вторая линия… Написал? – продолжал он, диктуя писарю, – Киевский гренадерский, Подольский…
– Не поспеешь, ваше высокоблагородие, – отвечал писарь непочтительно и сердито, оглядываясь на Козловского.
Из за двери слышен был в это время оживленно недовольный голос Кутузова, перебиваемый другим, незнакомым голосом. По звуку этих голосов, по невниманию, с которым взглянул на него Козловский, по непочтительности измученного писаря, по тому, что писарь и Козловский сидели так близко от главнокомандующего на полу около кадушки,и по тому, что казаки, державшие лошадей, смеялись громко под окном дома, – по всему этому князь Андрей чувствовал, что должно было случиться что нибудь важное и несчастливое.
Князь Андрей настоятельно обратился к Козловскому с вопросами.
– Сейчас, князь, – сказал Козловский. – Диспозиция Багратиону.
– А капитуляция?
– Никакой нет; сделаны распоряжения к сражению.
Князь Андрей направился к двери, из за которой слышны были голоса. Но в то время, как он хотел отворить дверь, голоса в комнате замолкли, дверь сама отворилась, и Кутузов, с своим орлиным носом на пухлом лице, показался на пороге.
Князь Андрей стоял прямо против Кутузова; но по выражению единственного зрячего глаза главнокомандующего видно было, что мысль и забота так сильно занимали его, что как будто застилали ему зрение. Он прямо смотрел на лицо своего адъютанта и не узнавал его.
– Ну, что, кончил? – обратился он к Козловскому.
– Сию секунду, ваше высокопревосходительство.
Багратион, невысокий, с восточным типом твердого и неподвижного лица, сухой, еще не старый человек, вышел за главнокомандующим.
– Честь имею явиться, – повторил довольно громко князь Андрей, подавая конверт.
– А, из Вены? Хорошо. После, после!
Кутузов вышел с Багратионом на крыльцо.
– Ну, князь, прощай, – сказал он Багратиону. – Христос с тобой. Благословляю тебя на великий подвиг.
Лицо Кутузова неожиданно смягчилось, и слезы показались в его глазах. Он притянул к себе левою рукой Багратиона, а правой, на которой было кольцо, видимо привычным жестом перекрестил его и подставил ему пухлую щеку, вместо которой Багратион поцеловал его в шею.
– Христос с тобой! – повторил Кутузов и подошел к коляске. – Садись со мной, – сказал он Болконскому.
– Ваше высокопревосходительство, я желал бы быть полезен здесь. Позвольте мне остаться в отряде князя Багратиона.
– Садись, – сказал Кутузов и, заметив, что Болконский медлит, – мне хорошие офицеры самому нужны, самому нужны.
Они сели в коляску и молча проехали несколько минут.
– Еще впереди много, много всего будет, – сказал он со старческим выражением проницательности, как будто поняв всё, что делалось в душе Болконского. – Ежели из отряда его придет завтра одна десятая часть, я буду Бога благодарить, – прибавил Кутузов, как бы говоря сам с собой.
Князь Андрей взглянул на Кутузова, и ему невольно бросились в глаза, в полуаршине от него, чисто промытые сборки шрама на виске Кутузова, где измаильская пуля пронизала ему голову, и его вытекший глаз. «Да, он имеет право так спокойно говорить о погибели этих людей!» подумал Болконский.
– От этого я и прошу отправить меня в этот отряд, – сказал он.
Кутузов не ответил. Он, казалось, уж забыл о том, что было сказано им, и сидел задумавшись. Через пять минут, плавно раскачиваясь на мягких рессорах коляски, Кутузов обратился к князю Андрею. На лице его не было и следа волнения. Он с тонкою насмешливостью расспрашивал князя Андрея о подробностях его свидания с императором, об отзывах, слышанных при дворе о кремском деле, и о некоторых общих знакомых женщинах.
  • Ресторанами я стал заниматься случайно. Я вообще дитя девяностых и весь предпринимательский путь прошел сам, торговал, возил разное. И в 2001 году мы с моим братом и с моим партнером Тимуром Ланским сделали первый проект, сейчас мы отдельно развиваемся - он тоже делает рестораны под брендом «Чайхона №1», но заведения у нас разные. А тогда он мне предложил сделать шатер с верандой в саду «Эрмитаж». Мы его сколотили за две недели, все простенькое было, мой товарищ придумал название, и начали работать. Идея принадлежала Тимуру, нас с братом он взял как партнеров, мы тогда все были еще новички в этом деле. Отработали один сезон и поняли, что такой формат востре­бован: симбиоз лаунж-зоны с рестораном, чтобы кальяны, диваны, полулежачее положение - народ к нам шел. Потом был парк Горького, потом опять сад «Эрмитаж», но в другом месте - вот так и развивались. А резко расти стали после того, как мы с Ланским разделили компании.
  • В начале двухтысячных все ходили в японские и итальянские заведения - а сейчас их место заняли среднеазиатские. Откуда пошла эпидемия плова, дастархана и тандыра?
  • Ведь после того как закрылся игровой бизнес, инвестиции пошли в ресторанный - и особенно активно в среднеазиатские заведения. Но сейчас уже есть явное перенасыщение этого формата. Едешь в машине и чувствуешь, какая чайханизация города пошла - «Урюк», «Халяль», «Тапчан», «Коллекция» и так далее, везде чайханы. Есть ли чувство гордости, что нас все повторяют? Ну да, есть такое. Но у людей постепенно антагонизм вырабатывается к заведениям такого типа, так что мы сейчас активно меняем концепцию. Само слово «Чайхона», с одной стороны, является мощным брендом, так как нам уже 12 лет и нас уже много в городе. С другой - это слово становится из бренда именем нарицательным, чайхан уже очень много, самых разных. Вот мы с вами здесь сидим - тут мебель Andrew Martin, дорогой ремонт, детские комнаты с игрушками, караоке, ВИП-комнаты. У нас место для проведения времени, любого: утром - завтрак, днем могут быть деловые встречи, вечером - отдых, ночью - ка­раоке. А ассоциации у многих людей со словом «чайхана» совсем другие: грязные прожженные ткани узбекские, потрепанные дастарханы, антисанитарные условия. Плюс еще есть негативный опыт посещения других чайхан, а для людей это часто все одно. И вот мы пытаемся сломать этот шаблон, став городским кафе для людей вне за­висимости от их этнической принадлежности и уровня жизни, здесь можно и за шестьсот рублей пообедать, и за две-три тысячи. То есть мы больше не узбекский ресторан, а лаунж-пространство, место для отдыха.
  • Мне показалось, что у вас кальян главная специализация.
  • Да, мы номер один по кальяну в городе. Мы же не только про поесть. Мы, я так скажу, ­атмосферу создаем, мы ее продаем людям. Атмосферу лаунжа, расслабления, комфорта, где ничего не раздражает. Чтобы при таких сложных городских буднях, таком трудном темпе люди приходили к нам и забывали о своих проблемах: упасть, полежать, покурить кальян, расслабиться. Как у нас на карточках написано: «Накормим, напоим, накурим». Кальян - это такой атрибут расслабления, приятного досуга. Но кальяны не навсегда, их придется убрать или сделать отдельные комнаты для них уже с середины следующего года. К тому же мы хотим быть семейным заведением, а некоторых людей кальяны не притягивают, а, наоборот, отталкивают.

  • Вообще говоря, когда вы начинали, Средняя Азия сама по себе была чуть большей экзотикой в Москве, чем сейчас?
  • Соглашусь. В том, что касается национального вопроса, у горожан выработалась позиция. И теперь есть опасение, что зайдешь в чайхану и увидишь там Кавказ, Кавказ и еще раз Кавказ. Я не националист и считаю, что воспитанный ­человек может принадлежать любой национальности, равно как и неприличный. Но если вы посмотрите по сторонам в нашем ресторане, то вы не увидите каких-то этнических формирований, никакого засилья здесь нет. И у нас есть жесткий фейсконтроль на входе, так что людей, способных доставить какие-то неудобства нашим гостям, мы отсеиваем сразу. А так, конечно, уже скоро у людей будет рефлекс отталкивающий на слова «чайхана», «Средняя Азия», это очевидно.
  • Меня, кстати, смутило, что у вас рамки ­металлодетекторов стоят на входе, как в аэро­порту.
  • Это разве плохо? Это же куда лучше, чем если кто-то подпивший будет сидеть рядом с вами и размахивать пистолетом.
  • В чем разница между вашими заведениями и ресторанами вашего бывшего партнера по бизнесу? Многие, боюсь, не отличают.
  • Мы не тиражируем концепцию. У нас везде индивидуальный дизайн: например, в Ботаническом саду мы открыли «Чайхону», выглядящую как загородный дом пожилого академика-ботаника с небольшими ориентальными вкраплениями. У нас больше европейских, паназиатских и русских блюд. К тому же у нас сейчас во многих ресто­ранах идут живые выступления. Мы понимаем, что уже ушли в прошлое ночные клубы и сейчас опять, как в советское время, люди приходят в ресторан не просто поесть, а развлечься, послушать музыку, провести время.
  • А что за мероприятия вы делаете? Я видел, что у вас здесь играют коллективы в диапазоне от «Калинова моста» до пе­вицы Нины Карлссон. Это все одинаковым спросом пользуется?
  • Мы не делаем мероприятия, чтобы собрать гостей. Нам это не нужно. Вот этот ресторан на Пушкинской - самый большой в городе. Так и сюда каждый ­вечер стоит очередь. Такого больше в городе нет. Что до концертов, то мы делаем разное. Любим такие коллективы странные, например «Токэ-Ча», этнические - люди-оркестры, играют на сотнях инструментов. Или взять тот же самый «Калинов мост» - одна из моих любимейших групп. Вот это правильная музыка для правильной публики. Кстати, мы сейчас создаем продюсерский центр Chaihona Sound System, будем отыскивать группы, диджеев, которые дальше будут обкатываться на нашей площадке. Нам нужны таланты с яркой энергетикой, которые могут зарядить наших клиентов.

«Чайхона №1»: от летнего ресторана к самой крупной среднеазиатской сети города

    Первая «Чайхона №1» открывается в поселке Жуковка, причем без всякого намека на возможность тиражирования. Это больше клуб, чем ресторан, но и ресторан тоже, в котором перемешались паназиатский чилл-аут, безудержная новорусская расслабуха и редкая тогда узбекская кухня; параллели с гремевшим на весь мир «Будда-баром» напрашивались сами собой. Основал заведение Тимур Ланский, проработало оно недолго, закрывшись с первыми холодами.

    Ланский привлекает к проекту нового делового партнера Алексея Васильчука, и вместе они решают реанимировать идею узбекского лаунжа среди русской природы. Открывается «Чайхона №1» в саду «Эрмитаж», существенно менее роскошная, чем жуковская, но сделанная по тем же лекалам: подушки, кальяны, деревянные решетки - и официантки-узбечки, но не для экономии, а потому что чайхана. Работает ресторан только в теплое время года.

    Еще одна летняя «Чайхона №1» открывается в переполненном беспородными шашлычными парке Горького, и это выглядит чуть ли не прорывом.

    Рестораны в парке Горького и в саду «Эрмитаж» начинают работать круглый год, одновременно становясь все проще и все меньше похожими на «Будда-бар».

    Первая, робкая волна экспансии «Чайхоны №1»: открывается два ресторана в Москве, на улице Бутлерова и на «Баррикадной», и еще один в подмосковном Чехове. Кроме того, партнеры предпринимают попытку расширить бренд: на Тверском бульваре открывается чайхана «Хлопок», огромной площади и в большей степени сконцентрированная на еде.

    Открывается «Чайхона №1» на «Цветном бульваре», неподалеку от цирка, причем в подчеркнуто семейном формате. Сюда приходят с детьми - и именно в этом направлении начинает развиваться и вся сеть. Кроме того, именно здесь в меню впервые появляются неузбекские блюда, в частности салат «Цезарь».

    «Чайхона» продолжает осваивать московские окраины: открывается в Тушино, на улице Лодочная, с видом на канал им. Москвы, и на улице Дмитрия Ульянова.

    Открывается флагманская «Чайхона» в ТЦ «Европейский», а вскоре следует раздел бизнеса на две группы - их начинают называть «Чайхона Васильчука» и «Чайхона Ланского». Рестораны в саду «Эрмитаж» и парке Горького к этому моменту закрылись в силу ряда причин, среди которых не было ни одной коммерческой. Сразу после раздела Васильчук открывает точку в Северном Чертаново, у метро «Южная», а Ланский возрождает «Чайхону №1» в Жуковке. В конце года начинает работу еще один ресторан Васильчука - в только что построенном ТЦ «Метрополис» на «Войковской».

    Открывается два проекта Васильчука, продолжающего прилежно осваивать и центр, и окраины: в конце Покровки, напротив кинотеатра «35ММ», и на Мичуринском проспекте.

    Экспансия бренда приобретает танковую мощь. За год Васильчук открывает 9 ресторанов: на Олимпийском проспекте, у метро «Пролетарская», на Первомайской, на ВДНХ - у фонтана «Дружба народов», в конце Большой Полянки, в Строгино, неподалеку от Речного вокзала, на Зеленом проспекте и на Пушкинской, в здании театра «Россия», Ланский - 3: на Новом Арбате, на Тверской-Ямской и в Марьино.

    Настает время конкурентной борьбы. Ланский открыл за год 4 ресторана под маркой «Чайхона №1»: на проспекте Вернадского (неподалеку от «Чайхоны» Васильчука на Мичуринском), в самом начале Большой Полянки (у Васильчука - ресторан в конце улицы), в перенасыщенном общепитом Камергерском переулке и в Митино, а также вывел на рынок новый бренд - паназиатский Tamerlan. Васильчук открыл 5 заведений в том числе в «Аптекарском огороде», вытеснив оттуда слабенькие местные кафешки, и, что совсем уж смело, на Триумфальной площади.

  • А вам самому не кажется странным, что в таком антураже играет «Калинов мост»?
  • В каком таком?
  • В антураже недешевого среднеазиатского ресторана с кальянами.
  • Вы имеете в виду некий экстремизм ревякинский, его гражданскую позицию? Я думаю, что он понимает нашу концепцию. Мы ведь ко всему прочему дружим. Он понял, что это заведение не про ислам, не про вот это все, а просто место, где вкусная еда и приятный отдых, поэтому у него нет никаких моральных противоречий. Я сам православный человек, у меня нет никаких тоже противоречий. И моя вера, безусловно, затрагивает мое понимание ведения бизнеса. Ну вот даже, к примеру, у нас самое широкое постное меню в городе. Это ведь что такое - это либо образ жизни в целом, либо ничто.
  • Расскажите про ситуацию с кафе на Триумфальной.
  • Мы там можем стоять до первого ноября. Вас это интересует?
  • Да нет, вообще ситуация в целом - было удивительно в один день выйти из метро и увидеть на площади шатер с диванами. К тому же место со своим контекстом, прямо скажем.
  • В Москве огромный дефицит нормальных заведений общепита, с хорошим ценником, где никогда не отравишься, где все стерильно. Я так понимаю, что стратегия нового правительства в том, что сделали послабление в обустройстве летних кафе. Новый мэр заботится о людях. Я серьезно это говорю. Вот сделали из гранита плитку на Пушкинской - по ней внуки наши будут ходить и будут вспоминать это. Хотя нам ради этой плитки пришлось сломать летнюю веранду, то есть мы фактически пострадали. Мне сложно сказать, почему наше кафе появилось на Триумфальной. Наверное, потому что было принято решение сделать на этом месте кафе, в котором люди смогли бы встречаться, а не под дождем ходить. Да это вообще хорошее место для встречи.
  • Ну да, там уже несколь­ко лет оппозиция пытается встречаться в рамках акций «Стратегия-31».
  • Послушайте, мы вне политики. Я смеюсь над всеми этими акциями. Это вот гражданская моя позиция такая. Это смешно - людям работать надо идти, а не в этих акциях участие при­нимать. Каждый должен заниматься своим делом - я занимаюсь своим: мы кормим людей ­качественно.
  • Вы не допускаете, что у кого-то политика - это и есть свое дело?
  • Да, конечно. Вот как Александр Невский ­занимался политикой, так и надо. Или вот как наш президент сейчас занимается - никогда такого не было за сто лет. Сейчас все в очень позитивную сторону меняется. Я считаю, что то, что сделал Сергей Капков, - это гениальная история, абсолютно. И я даже рад, что убрали ту старую «Чайхону» из парка Горького, потому что она вообще не вписывалась в новую концепцию парка. Картинку же из парка сделали! Мое твердое убеждение, что всегда надо начинать с себя. Вот если ты хочешь пойти на Болотную площадь, то ты задай себе три вопроса: как ты живешь, честно ли ты живешь по отношению к другим людям и честно ли ты живешь по отношению к государству. И если у тебя на все эти три вопроса есть ответ, что ты живешь честно и не обманываешь, то ты можешь идти бастовать. Я вообще считаю, что Россия - великая страна и она идет единствен­но правильным путем. И слава богу, что она идет таким путем, который мы выбрали. Потому что все остальное - это западный вариант, это не наш формат вообще. А Россия - это православная страна со своими традициями.